Клементс Фредерик Эдвард (Clements Frederic Edward)

15 сентября 1874 - 26 июля 1945

 

Клементс Фредерик Эдвард (Clements Frederic Edward)Фредерик Клементс американский ботаник, эколог растений и миколог.
 
Ввёл понятие «экотон», обозначающее относительно резкую переходную зону между сообществами.
 
Совокупность растительности и животного мира именовал биомом.
 
Внёс большой вклад в систематику грибов.
 
Член американской Национальной Академии наук, Американского ботанического общества (вице-президент в 1905, консультант в 1906—1910), Американской Ассоциации содействия прогрессу науки.
 
С 1894 года учился в Университете штата Небраска у Чарлза Бесси.
 
В 1896 году получил степень магистра, в 1898 — PhD.
 
С 1897 года преподавал ботанику и физиологию растений в Университете штата Небраска, в 1905—1907 годах — профессор.
 
В 1907 году возглавил факультет ботаники Университета Миннесоты (Миннеаполис).
 
В 1917—1941 — в Институте Карнеги в Вашингтоне, руководитель исследований в области экологии. Работал на исследовательских станциях в Тусоне (Аризона), «Прибрежной лаборатории Карнеги» в Санта-Барбаре (Калифорния) и «Горной лаборатории Карнеги» (которую он же и основал) в Каньоне Ангела на склонах Пайкс-Пика (Колорадо). На основании исследований разработал одну из самых значительных теорий развития растительности — динамическую концепцию растительных сукцессий, которая была подвергнута критике сначала Генри Глизоном и Артуром Тенсли, а затем Робертом Уиттакером, но в конце XX века вновь стала доказывать своё право на существование.
 
Названы в честь Клементса
 
Клементсия (Clementsia Rose ex Britton & Rose), род растений семейства Толстянковые (англ. Clements' rose flower), названа в честь Клементса и его жены, Эдит Клементс.

 

Мендель Грегор Иоганн (Mendel Gregor Johann)
20 июля 1822 - 6 января 1884
 

Грегор Мендель

Иоганн Мендель родился 20 июля 1822 в крестьянской семье Антона и Розины Мендель в маленьком сельском городке Хейнцендорф (Австрийская империя, позже Австро-Венгрия, теперь Гинчице (часть села Вражне) у Нового Йичина,Чехия). Дата 22 июля, которая нередко приводится в литературе как дата его рождения, на самом деле является датой его крещения.
 
Помимо Иоганна в семье были две дочери (старшая и младшая сестры). Интерес к природе он начал проявлять рано, уже мальчишкой работая садовником в отцовском саду и наблюдая за садовыми цветами и пчелами. Проучившись два года в философских классах института Ольмюца (в настоящее время Оломоуц, Чехия), в 1843 он постригся в монахиАвгустинского монастыря Св. Фомы в Брюнне (ныне Брно, Чехия) и взял имя Грегор. С 1844 по 1848 г. учился в Брюннском богословском институте. В1847 году стал священником. Самостоятельно изучал множество наук, заменял отсутствующих преподавателей греческого языка и математики в одной из школ. Сдавая экзамен на звание преподавателя, получил, как ни странно, неудовлетворительные оценки по биологии и геологии. В 1849—1851 гг. преподавал в Зноймской гимназии математику, латинский и греческий языки. В период 1851—53 года, благодаря настоятелю, обучался естественной истории в Венском университете, в том числе под руководством Унгера — одного из первых цитологов мира.
 
Будучи в Вене, Мендель заинтересовался процессом гибридизации растений и, в частности, разными типами гибридных потомков и их статистическими соотношениями.
 
В 1854 году Мендель получил место преподавателя физики и естественной истории в Высшей реальной школе в Брюнне, не будучи дипломированным специалистом. Ещё две попытки сдать экзамен по биологии в 1856 году окончились провалом, и Мендель оставался по-прежнему монахом, а позже — аббатом Августинского монастыря.
 
Вдохновившись изучением изменений признаков растений, с 1856 по 1863 г. стал проводить опыты на горохе в экспериментальном монастырском саду, и сформулировал законы, объясняющие механизм наследования, известные нам как «Законы Менделя».
 
8 марта 1865 г. Мендель доложил результаты своих опытов брюннскому Обществу естествоиспытателей, которое в конце следующего года опубликовало конспект его доклада в очередном томе «Трудов Общества…» под названием «Опыты над растительными гибридами». Этот том попал в 120 библиотек университетов мира. Мендель заказал 40 отдельных оттисков своей работы, почти все из которых разослал крупным исследователям-ботаникам. Но работа не вызвала интереса у современников.
 
Мендель сделал открытие чрезвычайной важности, и сам сначала был, по-видимому, в этом убеждён. Но потом он предпринял ряд попыток подтвердить это открытие на других биологических видах, и с этой целью провёл серию опытов по скрещиванию разновидностей ястребинки — растения семейства астровых, затем — по скрещиванию разновидностей пчёл. В обоих случаях его ждало трагическое разочарование: результаты, полученные им на горохе, на других видах не подтверждались. Причина была в том, что механизмы оплодотворения и ястребинки, и пчёл, имели особенности, о которых в то время науке ещё не было известно, а теми методами скрещивания, которыми пользовался Мендель в своих опытах, эти особенности не учитывались. В конце концов великий учёный сам разуверился в том, что совершил открытие.
 
В 1868 г. Мендель был избран настоятелем монастыря и больше биологическими исследованиями не занимался. Только в начале XX века, с развитием представлений о генах, была осознана вся важность сделанных им выводов (после того, как ряд других учёных, независимо друг от друга, заново открыли уже выведенные Менделем законы наследования).
 
Мендель умер 6 января 1884 года и не был признан своими современниками. На его могиле установлена плита, на которой есть надпись «Мое время ещё придёт!».
 
На окраине Брно в августинском монастыре установлена мемориальная доска и памятник возле палисадника. В музее Менделя имеются его рукописи, документы и рисунки. Также есть различные инструменты, например, старинный микроскоп и другие инструменты, которые ученый использовал в работе.

 

Эдвард Осборн Уилсон
10 июня 1929 — настоящее время
 
Эдвард Осборн УилсонАмериканский биолог, энтомолог (мирмеколог), социобиолог, эколог и этолог Эдвард Осборн Уилсон родился 10 июня 1929 года в Бирмингеме, штат Алабама. С ранних лет он заинтересовался природой. Его родители, Эдвард и Инез Уилсоны, развелись, когда ему было только 7 лет. В том же году он повредил глаз в результате несчастного случая на рыбалке. 
 
Он рос в разных городах, сопровождая своего отца и мачеху. Проблемы со зрением не позволили ему наблюдать за птицами и млекопитающими и он сосредоточился на насекомых (с 10 лет увлекся изучением муравьев). При поддержке Марион Р. Смит, мирмеколога из Национального музея естественной истории в городе Вашингтон, Уилсон начал изучать всех муравьёв штата Алабама. В 1949 году окончил Алабамский университет. В 1955 году получил степень доктора в Гарвардском университете (в это время проводит ревизию рода Lasius и открывает несколько новых для науки видов: Lasius cripticus, L.fallax, L.productus, L.sitiens, L.talpa), где девятью годами позже (1964 году) стал профессором зоологии. Одновременно с 1972 года Эдвард Осборн куратор по энтомологии Музея Сравнительной Зоологии (Museum of Comparative Zoology в Кембридже штат) Массачусетс, а с 1973 – президент Общества по изучению эволюции.
 
В 1967 году выходит в свет книга «Теория островной биогеографии» написанная в соавторстве с Робертом Хелмером Макартуром и в это же время Уилсон установил, что муравьи в первую очередь осуществляют коммуникации с помощью химических веществ, названных феромонами.
 
В 1967 году Эдвард Уилсон (вместе с Карпентером и Брауном) открыл первого позднемелового и самого древнего ископаемого муравья Sphecomyrma freyi. В дальнейшем он описал ещё несколько вымерших видов, в том числе первого ископаемого кочевого муравья из Доминиканского янтаря.
 
Уилсон впервые открыл и описал такие новые для науки рода муравьев:
Chimaeridris Wilson, 1989 (Myrmicinae, Pheidolini из Индомалайзии),
Dacetinops Brown & Wilson, 1957 (Myrmicinae, Stenammini из Меланезии), 
Eocenidris Wilson, 1985, 
Ilemomyrmex Wilson, 1985 (Myrmicinae), 
Oxyidris Wilson, 1985 (Myrmicinae),
Protrechina Wilson, 1985, 
Sphecomyrma Wilson & Brown, 1967 (Sphecomyrminae).
 
В 1969 году избран академиком Национальной академии наук США.
 
В 1971 году была опубликована фундаментальная работа Эдварда Уилсона «Сообщества насекомых» («The Insect Societies»), в которой дается полный обзор всех сторон жизни, экологии и этологии общественных насекомых (муравьев, пчел, ос, термитов). Это одна из самых цитируемых книг в биологии.
 
В 1977 году Уилсон открыл первый социальнопаразитический вид муравьев в роде Formica (F. talbotae Wilson,1977), у которого нет рабочих особей. Также им исследован синдром паразитизма и тропические муравьи-паразиты рода Pheidole, и открыто несколько новых для науки видов, включая Pheidole parasitica Wilson,1984.
 
В 1975 он создал свой фундаментальный труд «Социобиология: Новый синтез» («Sociobiology: The New Synthesis»), в котором развил понятие социобиологии. Книга была первой попыткой объяснить такие типы социального поведения животных как альтруизм, агрессия и т. п. при помощи эволюционных механизмов. В этой книге лишь последняя глава касалась поведения людей.
 
Позднее Уилсон пишет книгу «Человеческая природа» («On Human Nature») и она приносит автору Пулитцеровскую премию в 1979 году. Второй раз Пулитцеровскую премию Эдвард Осборн получает в 1981 за книгу «Муравьи» («The Ants») написанную в соавторстве с Б. Холлдоблером. Эту книгу многие биологи называют "Библией для мирмеколога" или "Муравьиной Библией" за её всесторонний и достовернейший охват всех разделов науки о муравьях. Впервые в истории книга, по большей части сугубо научная, получила эту престижнейшую литературную премию (выше только Нобелевская по литературе), до этого присуждаемую только за публицистические произведения или романы.
 
В 1992 году Эдвард Уилсон опубликовал труд  «Многообразие жизни» (The Diversity of Life»), в котором "разобрал по кусочкам" систему биологического мира.
 
Эдвард Уилсон получил многочисленные награды за исследования муравьев и усилия как защитник окружающей среды, включая Henry Shaw Award, the Archie Carr Award, the Kyoto prize, и две Пулицеровские премии (Pulitzer Prizes) за его книги «On Human Nature» (1978) и «The Ants» (1990).

 

Кнут (Knut)
5 декабря 2006 — 19 марта 2011
 
Кнут (Knut) - белый медведь (Ursus maritimus), родившийся в Берлинском зоопарке.
Кнут - самый знаменитый белый медведь мира
Вскоре после рождения Кнут остался без матери. Медведица Тоска (Tosca) бросила новорожденного детеныша и двух его братьев-близнецов почти сразу после их появления на свет в декабре 2006 года. Два медвежонка почти сразу погибли, а Кнута должны были усыпить. Но его взял под свою опеку один из сотрудников зоопарка, Томас Дёрфляйн (Thomas Doerflein). 
Кнут и его опекун Томас Дёрфляйн (Thomas Doerflein)
Приемный отец был вынужден лично поселиться в вольере Кнута, чтобы ухаживать за медвежонком круглые сутки. Он кормил зверя из бутылочки, мыл его и даже пел под гитару песни Элвиса Пресли. Однако его трогательная самоотверженность вызвала недовольство некоторых защитников прав животных. Они заявили, что постоянное присутствие человека может негативно повлиять на звереныша, то есть воспитать в нем не животное, а человеческое начало. 
 
Рождение Кнута стало знаменательным событием для учреждения: впервые за 30 лет здесь появился на свет детёныш полярного медведя. Благодаря освещению инцидента прессой он стал привлекать внимание туристов и стал приносить коммерческую прибыль. После того как немецкий таблоид Bild опубликовал цитату борца за права животных, осуждающего содержание детёныша в неволе, поклонники по всему миру объединились, чтобы поддержать выращивание медвежонка людьми. На протесты приходили дети, а поклонники со всего мира посылали письма, поддерживая идею.
 
А пока активисты вели борьбу, Кнут успел стать одним из символов Берлина. Он позировал знаменитому фотографу Анни Ляйбовиц (Annie Leibovitz), и его фотографии были напечатаны на плакатах социальной рекламы по всему городу.
 
В 2009 году Берлинский зоопарк согласился выплатить €430 тыс. другому германскому зоопарку, чтобы сохранить у себя полярного Кнута. Дело в том, что отец Кнута был «родом» из зоопарка города Нюрнберга, а это значит, что юридические права на Кнута принадлежат именно этому зоопарку. Уступить права на Кнута Берлину Нюрнбергский зоопарк соглашался только за €700 тыс., однако Берлинскому зоопарку удалось скостить сумму до €430 тыс. И даже заплатив полную стоимость, Берлинский зоопарк не прогадал бы, так как за 2007 год Кнут принес месту его обитания более €5 млн прибыли.
Кнут в Берлинском зоопарке
Жители Берлина с нетерпением ожидали появления на свет Кнута (медведь считается символом города). Первый раз детёныш был показан посетителям зоопарка 23 марта 2007 года. Очень быстро медвежонок стал мировой знаменитостью. Большой популярностью среди жителей Берлина и туристов пользовались так называемые «Кнут-шоу» — игры медвежонка с ныне покойным Томасом Дёрфлайном. И в зоопарке, и за его пределами продаются белые плюшевые медвежата и сувениры с изображением Кнута.
Лавка с сувенирами
Белый плюшевый медвежонок Кнут
Майка с изображением берлинской знаменитости
Была даже выпущена официальная биография питомца — «Кнут: Как Один Маленький Белый Медведь Покорил Весь Мир».
Белый медведь покоривший мир
Около половины (541 из почти 1000) родившихся в Берлине в марте 2007 года мальчиков были названы именем Кнут. Такой популярностью среди берлинцев это относительно древнее имя обязано знаменитому медвежонку.
 
Greenpeace использовала образ кнута в программе по защите окружающей среды, во время протеста против строительства новых электростанций. Слоган гласит: "Каменный уголь убивает приятелей Кнута".
Слоган гласит:
19 марта 2011 года четырехлетний Кнут потерял сознание и умер в своём вольере. Свидетели сообщили, что после того как его левая лапа стала трястись, он стал ходить по кругу, после чего упал в воду. Причина смерти пока не установлена, пресс-служба зоопарка сообщила, что будет проведена аутопсия. Как пишет другой источник "The Local", по мнению специалистов, причиной смерти Кнута стало невыявленное повреждение головного мозга. В неволе полярные медведи живут до 30 лет. Правящий бургомистр Берлина Клаус Воверайт заявил, что медведь был «звездой Берлинского зоопарка». 600—700 человек стали свидетелями смерти Кнута. В берлинском зоопарке будет установлен памятник белому медведю Кнуту.
Кнут

 

Сукачев Владимир Николаевич (Sukachev Vladimir Nikolayevich)
7 июня 1880 - 9 февраля 1967
 
Сукачев Владимир НиколаевичВыдающийся биолог и географ академик Владимир Николаевич Сукачев обогатил не только упомянутые, а и многие другие науки - лесоведение, почвоведение, четвертичную геологию, селекцию и др. - новыми подходами, методами исследований и оригинальными трудами. 
 
Но   наибольшим   достижением   В.   Н.   было   создание   нового   научного направления - биогеоценотического. Оно порождено достижениями в развитии биологических и биокосных наук, а также успехами и просчтами освоения природных ресурсов страны. Направление основано на аналитическом   и   системном   анализах   биологических   и   абиотических процессов   во   взаимосвязи,   взаимообусловленности   и   сопряженности функционирования   биогеоценозов.   Результирующим   звеном   такой оценки функционирования биогеоценозов приняты различия в биогеохимическом обмене веществом и энергией между всеми компонентами, составляющими биогеоценозы, между отдельными их типами, направленными на выявление естественных изменений и негативных нарушений их деятельности под воздействием человека.
 
В этом учении В. Н. совместил достижения наук двух веков: XIX - золотого века натурфилософии, и  XX  века, с его революционным диалектико-материалистическим познанием природы и общества, с социальными запросами его в подходах к освоению природных богатств. Необходимость такого направления в изучении природных процессов впервые наметили В. В. Докучаев и В. И. Вернадский. В. Н. положил начало их осуществлению. Им впервые начато изучение роли взаимодействий между живыми и косными ее участниками.
 
Как биолого-теоретик В. Н. сформировался под влиянием эволюционных идей Ч. Дарвина о происхождении видов и их борьбе за существование. В. Н. - один из ярких и талантливых последователей учения Ч. Дарвина. Его идеями проникнуто развитое В. Н. фитоценотическое направление в генезисе и географии растительного покрова. Принципиальность в решении научных проблем и вопросов определили самобытность и оригинальность трудов В. Н. Этому способствовали огромные эрудированность и энциклопедичность В. Н. Он, кроме того, обладал захватывающим трудолюбием при проведении всех этапов научных исследований, включая экспериментальные, что предопределяло глубину познания многих направлений и проблем в развивавшихся им науках.
 
В. Н. Сукачев создал оригинальное и талантливое учение о типах лесов и их классификацию. Своими подходами к решению народохозяйственных проблем В. Н. обогатил лесоводство, полезащитное земледелие. Своими капитальными трудами и учебными пособиями он внес огромный вклад в развитие дендрологии, фитоценологии, болотоведения, биогеоценологии и многих других наук. Его труды используются и поныне учеными и практиками.
 
Для научного творчества В. Н. характерна непримиримость к положениям, не совместимым с достижениями биологической науки. Почти всю научную деятельность В. Н. провел в напряженных дискуссиях, направленных на доказательство неправомерности развития идей, не совместимых с теоретическими представлениями и экспериментальными данными. Он боролся с неоправданными теориями,   методами   исследований   и   способами   внедрения   часто   лженаучных   представлений   в биологические и географические науки и с решением на их основе важных народнохозяйственных проблем.
 
Бескомпромиссным отстаиванием своих идей и научных положений В. Н. снискал уважение и признание в мировой науке. Благородство, интеллигентность его в науке и жизни особенно ярко подчеркнул шведский лесовод О. Туставсон. В своей статье «Русская генетика идей новыми путями» (1956-1957) он назвал В. Н. «Нестором русской биологии и лесоводства». К главным заслугам В. Н. он относил борьбу с ложными теориями в науке. Густавсон писал: «В науке ложь способна, быть может, принести кратковременную выгоду, но никогда себя не оправдывает». И далее он отметил, что, «его, В. Н., сильные научные позиции как в национальном, так и в мировом масштабе, обширная эрудиция, высокий возраст... сделали его «отцом» русской биологии...». Густавсон писал, что счастлив считать себя «учеником Сукачева, почти глухого, неподкупно честного, сильного и кроткого».В. Н. пронес через всю жизнь скромность, трудолюбие и готовность к широкому общению с людьми, нуждавшимися в его советах и помощи; к нему применимы слова А. П. Сумарокова: «Честь не в титлах состоит. Тот сиятельный, кто сердцем и радостью сияет». Действительно, несмотря на пережитые трудные времена и тернистый путь в науке, В. Н. всегда сиял и радовался общению с преданными науке, ее представителями. Это качество, возможно, перешло к В. Н. от отца — Николая Павловича  Сукачева,  агронома,  увлеченного  идеями  народничества  и всю  жизнь  прожившего  в деревне.
 
В. Н. Сукачев родился 7 июня 1880 г. в с. Александровка, б. Чугуевского уезда Харьковской губ. Еще в детстве отец В. Н. говорил о нем: «Володя — это настоящий аристократ ума». Так тонко подмеченное качество В. Н. оправдал и пронес через всю долгую жизнь. В 1898 г. В. Н. окончил в Харькове реальное училище. Уже в училище В. Н. публикует первую работу «О значении бактерий в сельском хозяйстве» (1898). Он мечтал получить университетское высшее образование. Но окончание реального училища не давало права поступления в университет. Поэтому В. Н. выбрал Петербургский лесной институт, где биологические науки были представлены широко известными в то время биологами. Студенческие годы (1898-1902) в жизни и формировании В. Н. как ученого сыграли большую роль. В эти годы В. Н. опубликовано 8 работ о растительности степей и болезнях культурных растений.
 
Здесь В. Н. окончательно избрал ботанику (в широком понимании) для дальнейшей научной деятельности. С годами его интересы расширялись и охватывали все более широкий круг интересовавших его наук. По окончании Лесного института В. Н. в 1902 г. оставляется ассистентом при кафедре ботаники. В том же году В. Н. за научное исследование «Очерк растительности юго-восточной части Курской губернии» удостоен Золотой медали Лесного института и опубликования его (1903). Этим В. Н. сделал серьезную заявку на дальнейшую научную деятельность.Вся последующая жизнь и научная деятельность В. Н. четко делится на два периода: Ленинградский (1903-1941) и Московский (1945-1967).
 
Ленинградский период начался с исследований в 1903-1904 гг. Бузулукского соснового бора (Самарская губ.), брянских лесов. Их результаты положены в основу чтения нового курса «Географическое распространение древесных пород». Его В. Н. начал читать с 1906 г., после стажировки по лесоводству в Германии. Названным курсом В. Н. положил начало новому —географическому — направлению в ботанике. Последующая, вплоть до 1941 г., научная деятельность В. Н. была чрезвычайно плодотворной. В этот период определилось его ведущее положение в биологических и географических науках, чему способствовали обширные исследования растительности страны от Кольского полуострова до черноморского побережья Украины и Кавказа и от Псковской губ. до дальневосточной тайги и Средней Азии.
 
С 1906 по 1941 г. В. Н. — профессор и заведующий кафедрой систематики растений и дендрологии, выполняет некоторое время обязанности декана лесохозяйственного факультета и даже директора института. В этот же период В. Н. впервые начинает изучение динамики растительного покрова лесов, болот и лугов, становясь создателем нового стационарного метода изучения развития и эволюции растительности. В 1907 г. В. Н. читает лекции по ботанике на Каменноостровских высших с.-х. курсах; в 1911 г. — на Высших географических и Стебутовских высших женских с.-х. курсах. С 1912 г. В. Н. связывает свою научную деятельность и с Ботаническим музеем, впоследствии превращенным в Ботанический институт Академии наук, где занимает различные должности.
 
В организованном в 1918 г. Географическом институте В. Н. — профессор геоботаники, а после слияния его в 1925 г. с Ленинградским университетом — профессор и заведующий кафедрой геоботаники (1925-1941). Успехи во все расширявшейся научной и общественной деятельности определили избрание его в 1920 г. членом-корреспондентом АН СССР. Затем с 1927 г. последовало международное  признание  его заслуг  — избрание членом-корреспондентом Чехословацкой земледельческой академии, Польского ботанического, Шведского фитогеографического общества и многих других.В 1931-1933 гг. он заведовал отделом геоботаники Ботанического Института АН СССР. В 1934 г. В. Н. присуждается ученая степень доктора биологических наук без защиты диссертации. С 1935 по 1947 г. он организует и ведет научные исследования в заповеднике ЛГУ «Лес на Ворскле». В 1937 г. В. Н. вступает в ряды КПСС; за заслуги в проведении географических исследований в 1940 г. избирается членом Совета Всесоюзного географического общества. К 60 годам жизни и научной деятельности В. Н. становится выдающимся исследователем-биогеографом. И в 1943 г. избирается академиком АН СССР. К этому времени он — признанный лидер ботанико-лесоводственного цикла наук. За проведенные географические исследования ему присуждается Географическим обществом: в 1912 г. — Малая серебряная медаль за ботанические работы; в 1914 г. — Большая медаль им. Н. М. Пржевальского за исследования болот; в 1929 г. — высшая награда, Большая Золотая медаль.Московский период научно-общественной деятельности В. Н. начался с 1944 г. избранием его заведующим   кафедрой   дендрологии   Московского   лесотехнического   института   и   биогеографии географического факультета МГУ до 1948 г.; назначением научным руководителем Южно-Киргизской экспедиции по изучению орехоплодовых лесов, а затем он избирается Общим собранием АН СССР директором вновь открытого Института Леса АН СССР. Столь высокие и разнообразные по направленности поручения, данные В. Н., подтверждают его высокую научную и общественную авторитетность.
 
При   организации   Института   В.   Н.   проявил   максимум   мудрости   и   энергии   в   определении научной проблематики, включавшей теоретические и практические разработки для развития лесного хозяйства,  и прозорливости  в  подборе  кадров  для  их выполнения.  Институт   вскоре  становится ведущим научным учреждением страны.
 
В организации и проведении исследований В. Н. постоянно стремится реализовать все новое из фундаментальных и смежных с биологией наук; приложение их расширяло и углубляло познание жизни лесов. Научные концепции и подходы к изучению леса как комплексного географического образования всегда отличались оригинальностью, новизной и глубиной. Не стандартный, не сугубо утилитарный подход к изучению природы леса нередко не получал поддержки среди консервативных лесоводов. Причина — якобы ботанический, а не лесоводственный подход к изучению природы леса. С подобными тенденциями В. Н. приходилось сталкиваться неоднократно. Большинство претензий к В. Н. носили субъективную, конъюктурную, подчас противоречащую научным достижениям подоплеку. Высказывания В. Н. вызывали дискуссии. Они были обоюдоострыми и со стороны В. Н. — бескомпромиссными. Впервые В. Н. выступил с критикой теории дернового процесса в почвообразовании В. Р. Вильямса в 1916 г. К этому В. Н. обязывала недостаточность ее биологической обоснованности, что в дальнейшем вызвало и позитивные, и негативные реакции среди ботаников, почвоведов, земледелов и др.
 
Иначе сложилась ситуация в 20-30 годах, когда стало происходить внедрение философских основ биологического мировозрения в биологические науки. В этом случае В. Н. оказался в положении критикуемого за перенесение им в учение о растительности социальных понятий, характерных для человеческого общества, а также против дарвинистского подхода, развивавшегося им. В. Н. 
вынужден был согласиться с неудачностью термина «фитосоциология», но принципиальные взгляды на видовые и межвидовым взаимоотношения растений, на эволюцию растительности не изменились. 
 
С еще большим накалом, с тяжелыми последствиями для науки и ее принципиальных продолжателей началась дискуссия 1948-1962 гг. Трагикомичная по своей непоследовательной сути, лишенная каких либо этических норм, дискуссия была направлена Лысенко и др. на то, чтобы грубыми, административно-тюремными способами дезорганизовать и разгромить научные устои биологии, очернить   ее   классические   достижения   в   области   генетики,   селекции,   земледелия,   лесоводства, агролесомелиорации   и   др.   Использование   при   этом   недостойных   в   истории   науки   методов: разделение ученых на развивавших классические идеи и т. н. новаторов, отвергавших все достигнутое и выдвигавших антинаучно-спекулятивные методы и способы решения практических проблем, находили созвучие с идеями верховного политического руководства того времени. 
 
В этой неравной борьбе В. Н. стал одним из главных оппонентов. Высокая гражданственность, принципиальность и честность не позволили В. Н. занять иную позицию. Будучи причисленным по ведомству ВАСХНиЛ к вейсманистам-морганистам и приказом по МВО СССР уволенным из Московского лесотехнического института, он не только оставался директором института леса, а в 1950 г., по согласованию с высшими органами, Президиум АН СССР поручает В. Н. организацию «Комплексной научной экспедиции АН СССР по полезащитному лесоразведению», ставшей под его руководством оплотом борьбы с лысенковщиной вообще и ее лесомелиоративными «прожектами» в особенности.
 
После ожесточенных дискуссий, направленных на отстаивание достижений научных основ отечественного лесоводства и защитного лесоразведения, линия В. Н. восторжествовала. Одновременно начались дискуссии по двум проблемам: а) борьбе за существование в растительном мире и б) по   лесной   типологии.   В   этих   дискуссиях   оппоненты   В.   Н.   предъявляли   ему   самые   нелепые обвинения, инспирированные приверженцами лысенковских идей, внедрявшихся в различные науки, несмотря на их надуманность и абсурдность. Благодаря своим дискуссионным способностям В. Н. стойко перенес и эту неравную борьбу. 
 
Несмотря на обстоятельства, складывавшиеся не в пользу В. Н. и руководимых им Института леса и Комплексной экспедиции по полезащитному лесоразведению, он продолжал напряженные исследования. В. Н. разрабатывал основы лесной биогеоценологии, кроме того, В. Н. очень много внимания уделял четвертичному геологическому периоду, восстанавливая развитие природы в ее основных этапах по растительным остаткам. И это палинологическое направление во многом связано с его трудами. 
 
Одновременно, начав еще в ленинградский период, В. Н. занимается вопросами селекции древесных пород на примере ив. Исследования в этом направлении он продолжал в питомниках под Москвой, где им была собрана большая коллекция ив из разных частей Союза. Изучая их биологию и экологию, В. Н. сделал ряд теоретических открытий в области генетики и селекции растений и внедрения ряда перспективных в хозяйственном отношении сортов ив в производство.
 
В. Н. преуспел и как выдающийся болотовед. Изучение болот, начатое в первые годы самостоятельных исследований, В. Н. не прекращал и периодически возвращался к ним, не только как к особым географическим образованиям, а и как к консерваторам остатков растений, произраставших в четвертичный период.
 
Но главным делом научного творчества В. Н. продолжали оставаться проблемы фитоценологии. Их разработка привела В. Н. к почвам. В. Н. считал их незаменимыми не только как место обитания и источник питания растений, а как тела, сохраняющие в своем составе и свойствах влияние растительности. Это определило отношение к ним как отражающим современные и прошлые взаимосвязи и взаимовлияние с биоценозами. Опубликовав первое сообщение о биогеоценотическом покрове в 1942 г., В. Н. закончил создание «Основ лесной биогеоценологии» к концу жизни. Созданный оригинальный труд о лесных биогеоценозах получил признание и переведен на английский и др. языки. Одной из предпосылок к созданию этого труда и монографии были и работы по борьбе с засухой, проводившиеся под руководством и при непосредственном участии В. Н., на биогеоценотической основе. Они дали много нового для познания взаимодействий растительности с почвами.
 
Тяжелая борьба на биологическом фронте была выиграна В. Н. и его сподвижниками. Институт успешно работал. Но оставшиеся деятели т. н. агробиологии все же использовали открытие Сибирского отделения АН СССР для нанесения очередного удара по В. Н. Они добились перебазирования Института леса в Красноярск. В. Н. сохраняет небольшую часть сотрудников Института во вновь организованной им Лаборатории Лесоведения, каковой и заведует с 1962 по 1964 г. В 1964 г. он покидает и этот пост и с небольшой группой сотрудников организует Лабораторию биогеоценологии в составе Ботанического института АН СССР и в качестве ее заведующего пребывает до дня кончины 9 февраля 1967 г.
 
До 80 лет В. Н. не прекращал педагогической деятельности в вузах, а также руководства аспирантами и докторантами. Их он умело наставлял на самостоятельную работу и тем самым создал  свои школы: лесоводов, фитоценологов, палинологов, биогеоценологов. В. Н. — неустанный участник и активный устроитель совещаний, конференций, съездов по типологии лесов, ботаническим проблемам, конференций по четвертичной геологии, по генетике и селекции культурных растений. Он активный участник международных конгрессов лесоводов в Индии, Англии, где пользовался высоким авторитетом как ученый, человек и непримиримый борец за научную истину.
 
Научно-общественную деятельность В. Н. начал, будучи студентом. Он участвовал в студенческом  революционном движении,  арестовывался в 1899 г.  Затем,  с 1902 г.,  он сотрудничает в Вольном Экономическом обществе, где некоторое время исполнял обязанности секретаря ботанической комиссии. Потеря В. Н. после 1914 г. слуха не остановила его общественно-научных связей. Наоборот, она позволяла В. Н. сосредоточиваться на творческом труде. Общение же до появления слуховых аппаратов (50-е годы) осуществлялось записками. Еще один штрих к портрету В. Н., показывающий его волевой настрой в борьбе с преградами. 
 
В. Н. участвует в организации Ботанического общества при АН СССР. С 1916 по 1967 г. он — член его совета. С 1941 по 1963 гг. — президент, а с 1963 г. — почетный президент. В Москве В. Н. 
 
Быстро завоевывает авторитет бескомпромиссного и в высшей степени честного и великодушного ученого. По этим качествам в 1955 г. он избирается президентом старейшего научного Московского общества испытателей природы. С 1946 г. по 1958 г. В. Н. — главный редактор «Ботанического журнала»; с 1955 по 1967 гг. — главный редактор «Бюллетеня МОИП», серия биологическая, и одновременно учрежденного по его ходатайству журнала «Лесоведение» при АН СССР. В. Н. принимает активное участие в энциклопедических изданиях. Он — автор статей «Лес», «Фитоценоз», «Биогеоценология» в двух первых изданиях БСЭ, МСЭ, географической и др. энциклопедиях. 
 
В. Н. широко известен за рубежом своими работами по фитоценологии, биогеоценологии, типологии и классификации типов лесов. За долголетнюю и весьма плодотворную деятельность правительство СССР наградило его рядом орденов и медалей, а в 1965 г. присвоило звание Героя Социалистического труда. Президиум АН СССР наградил его золотой медалью им. В. В. Докучаева за пользу, принесенную развитию докучаевского направления в борьбе с засухой. Вся жизнь и деятельность В. Н. может быть названа научным подвигом ради процветания Родины, заботы о будущем человечества и окружающей его среды.
 
В. Н. Сукачев обладал и аналитическим, и синтетическим складом мышления. Аналитическое мышление   было   основано   на   острой   наблюдательности,   экспериментальном   воспроизведении взаимоотношений живых организмов друг с другом и со средой обитания. Синтетическое мышление определялось, по признанию В. Н., концепцией Докучаева о генетических взаимосвязях между живой и «мертвой» природой. Обе особенности творчества В. Н. получили яркое отражение в трех томах его избранных трудов (1972-1975). Вместе с тем они показывают, что в научном творчестве В. Н. преобладала ботаническая тематика, а в ней фитоценотическое направление изучения лесной растительности было ведущим. Исследования лесов и болот были тем научным заделом, из которого В. Н. создавал оригинальные теоретические обобщения по таким проблемам фитоценологии, как борьба за существование,   взаимоотношения   между   растениями   и   между   ними   и   средой   в   растительных сообществах.
 
В. Н. Сукачев установил внутренние противоречия в фитоценозах, обусловливаемые борьбой за существование между растениями, изменение фитоценозом среды существования и обратное влияние измененной среды на фитоценоз, выработку более устойчивого состава и организации ценозов и анализ нарушений их другими биологическими процессами. Все процессы, по В. Н., обусловливались внутренней движущей силой, вызывающей непрерывное развитие растительности и приобретение ею наиболее устойчивого состояния в конкретных условиях среды. Среду В. Н. также считал все время меняющейся, поэтому ее устойчивость им признавалась относительной. 
 
В то время некоторые философы подвергали эти взгляды резкой критике и квалифицировали их как реакционные — идеалистические. Однако В. Н. принципиальными выступлениями показал конъюнктурность и предвзятость подобной критики. Понадобилось немало времени для признания глубокой диалектической сущности идеи о взаимоотношениях растений, развитой В. Н. 
В дальнейшем В. Н. не мог согласиться с антидарвиновскими положениями Т. Д. Лысенко и его апологетов, что среди растений и животных одного вида может существовать только взаимопомощь. Это недоказанное положение стало теоретической основой так называемого гнездового способа создания полезащитных насаждений. В. Н. экспериментально и практически показал антинаучность концепции, на которой основан был этот способ и другие предложения Лысенко, принесшие много вреда науке, практике и стране затратой огромных средств на авантюристические способы создания защитных лесных насаждений. 
 
Несмотря на неблагоприятность всей обстановки, созданной в биологической науке лысенковщиной, В. Н. продолжал исследования лесной растительности в двух направлениях—фитоценологиическом и лесотипологическом. Фитоценология была теоретической основой для учения о типах леса, а лесная типология была практической ветвью ее, выражавшей лесоводственное преломление фитоценотических идей В. Н. Он развил учение о типах леса и показал, что тип леса — это определенное самостоятельное   природное   образование,   объединяющее   биоценоз,   почву   и   фитоклимат.   В.   Н. разработал и основы взаимоотношений между типами леса. Все это впоследствии стало исходным началом для биогеоценотического понимания типов леса — считать их типами лесных биоценозов. 
 
Типология лесов — творческое достижение В. Н., обогатившее мировую науку, как это было отмечено на лесных конгрессах в Индии и Англии, а также О. Густавсоном и др.
 
К биогеоценологическому направлению В. Н. пришел через фитоценологию. Он считал, что фитоценоз определяет взаимодействия растений в биоценозе и последнего с биокосными компонентами, следствием чего природа биогеоценоза становится биокосной, пространственно маркируемая фитоценозом. В. Н. дал такое окончательное определение биогеоценоза: «Биогеоценоз — это совокупность на известном протяжении земной поверхности однородных природных явлений атмосферы, горной породы, растительности, животного мира и мира микроорганизмов, почвы и гидрологических условий, имеющая свою особую специфику взаимодействий этих слагающих ее компонентов и определенный тип обмена веществом и энергией их между собой и другими явлениями природы и представляющая собой внутреннее противоречивое диалектическое единство, находящееся в постоянном движении и развитии». («Основы лесной биогеоценологии, с. 23). Такое понимание биогеоценоза принято большинством представителей биологических, географических и агрономических наук.
 
Созданием «Основ лесной биогеоценологии» ознаменован новый этап в развитии наук географического цикла, почвоведения, лесоведения и др. Значение биогеоценологического учения в развитии многих наук было признано и высоко оценено еще при жизни В. Н. Новое биогеоценотическое направление призвано объединить усилия биологов, почвоведов и географов для дальнейшего изучения закономерностей развития природных тел и явлений и разработки на этой основе путей преобразования природы в целях ее более рационального использования. Научно-практическая значимость биогеоценологии популярно изложена в небольшой, но доходчиво написанной брошюре «В мире взаимосвязей» (А. А. Храмов).
 
На основе познания процессов болотообразования и типов болот В. Н. опубликовано в 1914 г. первое научное руководство «Болота, их образование, развитие и свойства», выдержавшее три издания. Это — классическое произведение, не потерявшее своего значения и по настоящее время. В нем изложены основные вопросы и проблемы болотоведения как самостоятельной науки. В. Н. освещает процессы заболачивания и торфообразования, физические и химические свойства торфяных образований, их видовое разнообразие, растительность и ее смены, связанные со стадийностью формирования и эволюции болот. Заключает книгу разработанная В. Н. классификация болот, и на основе ее намечены пути и способы их освоения. В области лесной генетики и селекции Сукачев развивал идеи, аналогичные учению Н. И. Вавилова.
 
Экспериментальные   селекционные   исследования   В.   Н.   проводились   с   большой   продуманностью. До него таких исследований не проводилось. Сейчас можно считать, что работы «К вопросу о борьбе за существование...» и «Опыт экспериментального изучения межбиотной борьбы за существование у растений» (1935) являются классическими. Акад. Н. И. Дубинин отмечал, что они были выполнены безупречно и дали возможность В. Н. сделать ряд важных выводов эволюционного характера. Не упоминая о других не менее важных исследованиях, укажем, что и в этом направлении В. Н. уже по тому времени развивал передовые идеи и методы, весьма необходимые лесному хозяйству.Не будучи почвоведом, В. Н. осознавал необходимость их лесоводственного и эволюционного изучения. Он особенно ратовал за изучение влияния лесной растительности на почвообразование, его динамику, для выявления тесных прямых и обратных связей между ними. С именем В. Н. связано становление лесного почвоведения как самостоятельного направления. Он опубликовал не менее 5-6 исследований о почвах, способствовавших дальнейшему их изучению.
 
В. Н. Сукачев вошел в историю науки и как выдающийся биогеолог, и как специалист по датировке отложений плейстоцена. Все его исследования в этой области посвящены биостратиграфии отложений  по остаткам  растений, особенно  спор и  пыльцы. Ему принадлежит ведущая  роль в развитии палинологии в нашей стране и ряд открытий опорных разрезов для восстановления по ним истории растительности в плейстоцене.
 
В. Н. автор интересного исследования по экологии мамонта и многих других в этом направлении. Не менее важны в научно-организационном и теоретическом плане работы В. Н. по борьбе с засухой и преобразованию природы Русской равнины. Проводившиеся под его руководством работы специальной экспедиции по полезащитному лесоразведению были естественным продолжением, на более высоком научном уровне, работ Особой лесной экспедиции В. В. Докучаева. Опубликованные труды этой экспедиции дают яркую картину деятельности В. Н. как в борьбе с ненаучными подходами к облесению, что отмечалось ранее, так и в разработке новых подходов и методов борьбы с засухой. Академик Е. М. Лавренко, знаток степей, высоко оценил эти работы и считал, что в них В. Н. отталкивался  от   Докучаева,   стремился   углубить   и  расширить  его   направление  для  становления земледелия в степях.
 
Таковы лишь основные вехи научной деятельности В. Н. Сукачева. Величайшим научным подвигом его стало создание из трех основных и новых для XIX-XX  веков научных направлений: геохимического, почвенного и фитоценотического — единой и нераздельной науки — биогеоценологии и ряда выдающихся исследований во многих других научных направлениях. Еще при жизни он завоевал высочайшее уважение и к себе, и к своему неутомимому и весьма полезному труду. Вся деятельность В. Н. Сукачева может быть названа научным подвигом ради процветания Родины и заботы о будущем человечества.

Макартур Роберт Хелмер (MacArthur Robert Helmer)
7 апреля 1930 - 1 ноября 1972
 
Роберт Хелмер МакартурАмериканский эколог Роберт Хелмер Макартур родился 7 апреля 1930 года в Принстоне, штат Нью-Джерси, в семье профессора генетики.
 
В 1953 году получил степень бакалавра в колледже Марлборо, а позже степень магистра в области математики в Университете Брауна.
 
Будучи студентом группы Эвелин Хатчинсон, Макартур получил степень доктора философии Йельского университета в 1958 году. Его диссертация была посвящена разделению экологических ниш между пятью видами камышевки в хвойных лесах Нью-Йорка.
 
Он был профессором в Университете Пенсильвании с 1958 по 1965 годы, и профессором биологии в Принстонском университете с 1965 по 1972 годы.
 
В Принстоне был назначен главным редактором серии монографий о популяционной биологии, и помог основать журнал о теоретической популяционной биологии.
 
В 1969 году был избран в Национальную академию наук.
 
Роберт Хелмер умер от рака почки 1 ноября 1972 года.
 
Роберт Хелмер Макартур является один из основоположников современной географической и эволюционной экологии: географические закономерности в распределении биоразнообразия и перекрывании экологических ниш; модель распределения видов по обилию [broken-stick model].
 
Наиболее известен, благодаря созданной совместно с Эдвардом Осборном Уилсоном «равновесной теории островной биогеографии», чаще упоминаемой просто как «теория равновесия Макартура-Уилсона» (которая изменила области биогеографии и привело к развитию современной ландшафтной экологии). 
 
Библиография Роберта Макартура
 
1955. Fluctuations of animal populations, and a measure of community stability. Ecology 36: 533-536. 
 
1957. On the relative abundance of bird species. Proc. Nat. Acad. Sci. USA 43: 293-295. 
 
1958a (with P. Klopfer). North American birds staying on board ship during Atlantic crossing. Brit. Birds 51: 358. 
 
1958b. A note on stationary age distributions in single-species populations and stationary species populations in a community. Ecology 39: 146-147. 
 
1958c. Population ecology of some warblers of northeastern coniferous forests. Ecology 39: 599-619. 
 
1959a (G. E. Hutchinson and R. H. MacArthur). A theoretical ecological model of size distributions among species of animals. Amer. Natur. 93: 117-125. 
 
1959b (G. E. Hutchinson and R. H, MacArthur). On the theoretical significance of aggressive neglect in interspecific competition. Amcr. Natur. 93: 133-134. 
 
1959c. On the breeding distribution pattern of North American migrant-birds, Auk 76: 318-325. 
 
1960a. On the relative abundance of species. Amer. Natur. 94: 25-36. 
 
1960b (P. H. Klopfer and R. H. MacArthur). Niche size and faunal diversity. Amer. Natur. 94: 293-300. 
 
1960c. On Dr. Birch's article on population ecology. Amer. Natur. 94: 313. 
 
1960d. On the relation between reproductive value and optimal predation. Proc. Nat. Acad. Sci. U. S. 46: 144-145. 
 
1960e. (Review of Cold Spring Harbor Symposium Vol, XXII) Quart. Rev. Biol. 35: 82-83. 
 
1960f. Communities. In Gray's Encyclopedia of Biological Science. 
 
1961a. Population effects of natural selection. Amer. Natur. 95: 195- 199. 
 
1961b (P. H. Klopfer and R. H. MacArthur). On the causes of tropical species diversity: niche overlap. Amer. Natur. 95: 223-226. 
 
1961c (with J. W. MacArthur). On bird species diversity. Ecology 42: 594-598. 
 
1962a (with J. W. MacArthur and J. Preer). On bird species diversity II. Prediction of bird censuses from habitat measurements. Amer. Natur. 96: 167-174. 
 
1962b. Some generalized theorems of natural selection. Proc. Nat. Acad. Sci. USA 48: 1893-1897. 
 
1963a (M. Rosenzweig and R. H. MacArthur). Graphical representation of stability conditions of predator-prey interactions. Amer. Natur. 97: 209-223. 
 
1963b (with E. O. Wilson). An equilibrium theory of insular zoogeography. Evolution 17: 373-387. 
 
1964a. Environmental factors affecting bird species diversity. Amer. Natur. 98: 387-397. 
 
1964b (D. Garfinkel, R. H. MacArthur, and R. Sack). Computer simulation and analysis of simple ecological systems. Ann. N. Y. Acad. Sci. 115: 943-951. 
 
1964c (V. G. Dethier and R. H. MacArthur). A field's capacity to support a butterfly population. Nature 21: 728-729. 
 
1964d (with R. Levins). Competition habitat selection and character displacement in a patchy environment. Proc. Nat. Acad. Sci. USA 51: 1207-1210. 
 
1964e. Ecology. Pp. 230-233 in A. L. Thompson ed. New Dictionary of Birds. Nelson. 
 
1965a. Patterns of species diversity. Biol. Reviews 40: 510-533. 
 
1965b. Ecological consequences of natural selection. Pp. 388-397 in T. H. Waterman and H. J. Morowitz, eds., Theoretical and Mathematical Biology. Blaisdell. 
 
1966a (with H. Recher and M. Cody). On the relation between habitat selection and species diversity. Amer. Natur. 100: 319-332. 
 
1966b (R. Levins and R. H. MacArthur). The maintenance of genetic polymorphism in a spatially heterogeneous environment: variations on a theme by Howard Levene. Amer. Natur. 180: 585-589. 
 
1966c (with E. R. Pianka). On optimal use of a patchy environment. Amer. Natur. 100: 603-609. 
 
1966d (J. Vandermeer and R. H. MacArthur). A reformulation of alternative b of the broken stick model of species abundance. Ecology 47: 139-140. 
 
1966e. Note on Mrs. Pielou's comments. Ecology 47: 1074. 
 
1966f. (with J. W. Connell). The Biology of Populations. 200pp. Wiley. 
 
1967a (with R. Levins). The limiting similarity, convergence and divergence of coexisting species. Amer. Natur. 101: 377-385, 
 
1967b (with E. O. Wilson). The Theory of Island Biogeography. 203pp. Princeton. 
 
1968a. Selection for life tables in periodic environments. Amer. Natur. 102: 381-383. 
 
1968b. The theory of the niche. Pp. 159-176 in R. C. Lewontin, ed., Population Biology and Evolution. Syracuse. 
 
1969a. Patterns of communities in the tropics. Biol. J. Linn. Soc. 1: 19- 30. 
 
1969b. The ecologist's telescope. Ecology 50: 353. 
 
1969c. (with H. S. Horn). Foliage profile by vertical measurements. Ecology 50: 802-804. 
 
1969d (R. Levins and R. H. MacArthur). An hypothesis to explain the incidence of monophagy. Ecology 50: 910-911. 
 
1969e. Species packing and what interspecific competition minimizes. Proc. Nat. Acad. Sci. USA 64: 1369-1371. 
 
1970a. Graphical analysis of ecological systems. Pp. 61-72 in Some Mathematical Questions in Biology. Am. Math. Soc. 
 
1970b. Species packing and competitive equilibrium for many species. Theoret. Population Biol. 1: 1-11. 
 
1971. Patterns of terrestrial bird communities. Pp. 189-221 in D. S. Farner and J. R. King, eds., Avian Biology vol. I, Academic, 
 
1972a (with J. M. Diamond and J. R. Karr). Density compensation in island faunas. Ecology 53: 330-342. 
 
1972b (H. S. Horn and R. W. MacArthur). Competition among fugitive species in a harlequin environment. Ecology 53: 749-752. 
 
1972c (with D. MacArthur). Efficiency and preference at a bird feeder. J. Ariz. Acad. Sci. 7: 3-5. 
 
1972d (R. M. May and R. H. MacArthur). Niche overlap as a function of environmental variability. Proc. Nat. Acad. Sci. USA 69: 1109- 1113. 
 
1972e. Strong, or weak, interactions? Trans. Conn. Acad. Arts and Sci. 44: 177-188. 
 
1972f. Coexistence of species. Pp. 253-259 in J. Benke, ed., Challenging Biological Problems. Oxford. 
 
1972g. Geographical Ecology. 269pp. Harper and Row. 
 
1973a (with J. MacArthur, D. MacArthur, and A. MacArthur). The effect of island area on population densities. Ecology 54: 657-658. 
 
1974 (with A. T. MacArthur). On the use of mist nets for population studies of birds. Proc. Nat. Acad. Sci. USA. 71: 3230-3233. 
 
Abstracts: 1960. Bird species diversity. Science 132: 1495; 1969. Patterns of communities in Tropics. J. Anim. Ecol. 38(2): P6; J. Appl. Ecol. 6(2): P6; J. Ecol. 57(2): P6. 
 
Book Reviews: Amer. Scientist 1966. 54: A106, A139, A228, A230, A349, A497; 1967. 55: A78, A102, A353, A498, A513, A514; 1968. 56: A58, A280; 1969. 57: A126, A162, A234, A244; 1970. 58: A447. 
Варминг Йоханнес Эугениус Бюлов (Warming Johannes Eugenius Bülow)
3 ноября 1841 - 2 апреля 1924
 
Йоханнес Эугениус Бюлов ВармингВвел термин «экология» в ботанику для обозначения самостоятельной научной дисциплины - экологии растений. 
 
Йоханнеса Эугениуса Бюлова Варминга (Johannes Eugenius Bülow Warming) датский ботаник, эколог, альголог, миколог, микробиолог родился 3 ноября 1841 г. в городе Мандо (Дания).
 
Один из основателей экологии: издал первую книгу об экологии растений («Экологическая география растений», 1896), прочитал первый университетскийкурс экологии, создал концепцию экологии.
 
Один из основоположников экологической морфологии растений, связывал распространение растений с определенными условиями существования. Развил учение о «жизненных формах», под которыми понимал «форму, в которой вегетативное тело растения (индивида) находится в гармонии с внешней средой в течение всей его жизни от колыбели до гроба, от семени до отмирания». Считал, что объектами ботанико-экологического исследования должны быть жизненные формы, сообщества и классы сообществ; сообщество — основное подразделение, характеризующееся тремя чертами: определённой физиономией, определённой экологией и определённым набором жизненных форм. В 1895 году ввёл в ботанику термин «эфармония» и предложил эфармоническую классификацию жизненных форм растений.
 
Написал немалое количество работ по ботанике, биогеографии, экологии, морфологии, истории развития и систематике растений. Переведённые на многие языки, они оказали существенное влияние на развитие ботаники и экологии в целом.
 
В России были широко распространены учебники Варминга «Систематика растений» (1879, русский перевод 1893) и «Растение и его жизнь» (1900, русский перевод 1904).
 
 
В 1859 году начал изучать естественную историю в Копенгагенском университете, но покинул его на три с половиной года (1863—1866), чтобы работать помощником датского палеонтолога и зоолога Петера Вилхелма Лунда, который жил втропических лесах Бразилии, в Лагоа-Санта.
 
По возвращении в Европу год изучал ботанику в Мюнхенском университете у Негели, Марциуса  и Радлькофера, а в 1871 году- микробиологию в Боннском университете у фон Ханштайна. В том же году защитил докторскую диссертацию в Копенгагене.
 
Место профессора ботаники Копенгагенского университета было свободно в связи со смертью А. С. Эрстеда, и Варминг был наилучшим кандидатом на замещение этой должности, однако, оно было отдано Фердинанду Дидрихсену. Варминг стал доцентом ботаники в этом университете, а также в политехническом и фармацевтическом колледже (1873—1882).
 
С 1882 по 1886 год Варминг - профессор ботаники Стокгольмской высшей школы (позднее переименованной в Стокгольмский университет).
 
В то время он участвовал в экспедициях по изучению норвежских провинций: в 1884 году — на Западную Гренландию, в 1885 году - на север Норвегии, в провинцию Финнмарк, в 1887 году - в центральную провинцию Опланн.
 
В 1885 году Варминг стал профессором ботаники Копенгагенского университета и директоромботанического сада в Копенгагене (до 1911 года).
В 1891—1892 годах последовали экспедиции в Венесуэлу, на Тринидад, на Виргинские острова (тогда - Датская Вест-Индия), в 1895 году - на Фарерские острова.
 
С 1878 года до своей кончины Варминг состоял членом Датской Королевской академии наук.
 
Он был президентом Международной ассоциации ботаников (с 1913 года; фр. Association internationale des botanistes), почётным членом Лондонского королевского общества, почётным членом Датского ботанического общества, рыцарем датского ордена Данеброг I степени, английского Королевского Викторианского ордена и бразильского Имперского ордена Розы.
 
Умер Йоханнес Эугениус Вармин 2 апреля 1924 г. в городе Копенгагене (Дания).
Артур Джордж Тенсли (Arthur George Tansley)
15 августа 1871 - 25 ноября 1955
 
Артур Джордж ТенслиАртур Джордж Тенсли английский ботаник и эколог, автор термина «экосистема» родился 15 августа 1871 г. в Лондоне, семье предпринимателя  Джорджа Тенсли. Его отец рано отошел от дел. Он был увлечен идеей распространения научных знаний; остаток жизни он преподавал различные науки на общественных началах. Биографы считают, что именно отец передал великому экологу такие черты как гуманизм, преданность делу просвещения и исследования окружающей среды.
 
Он получил образование в Университетском колледже в Лондоне (University College, London) (1889, 893-1895 гг.), и Тринити-колледж Кембриджского университета (Trinity College, Cambridge) (1890-1894 гг) со специализацией в области ботаники и зоологии. С самого начала обучения  он попадает под сильное влияние датского ученого-эколога Йоханнеса Эугениуса Бюлова Варминга (Johannes Eugenius Bülow Warming).
 
Закончив учебу в Кембридже, он в 1901г. отправляется в тропики Цейлона, Малайский архипелаг и Египет, для изучения типов растительности. Проведя там год Артур Джодж возвращается домой.  В 1904 г. собирает команду ботаников (с целью  описания растительных сообществ в Великобритании) и основывает новый журнал «Phytologist», в котором проработал тридцать лет (1931 г.) в качестве редактора.  Параллельно до 1906 г. был помощником профессора ботаники Фрэнсиса Оливера в Университетском колледже. А в 1907 г. переезжает в Кембридж и становится преподавателем по ботанике в родном университете.
 
В 1911 г. выходит в свет статья «Типы британской растительности», которая привела к формированию в 1913 г. британское Экологическое  общество, где и становится его первым президентом. А в 1915 г. его принимают в Королевское общество.
1913 г. поездка Артур Джорджа Тенсли (справа) в Чикагский университет кафедра ботаники.
 
В 1917 г. в качестве редактора начинает работу над новым издательством  «Экологический журнал» («Journal of Ecology»), где проработает двадцать один год.
 
В середине 20х (1923 -1924 гг.) Тансли неожиданно оставляет ботанику и уезжает в Вену (Австрия) для изучения психоанализа у Зигмунда Фреда. 
 
В 1927 г. вернулся в науку уже в роли преподавателя Оксфордского университета.
 
В 1929 г .принимает участие в Международном конгрессе наук в Итаке, штат Нью-Йорк, где уже использует термин «экосистема».
 
В 1935 году в одной из публикаций он сделал важный шаг, увековечивший его имя в науке. В труде «Правильное и неправильное использование ботанических терминов», Тэнсли ввел термин «экосистема», уточнил  ключевые термины и концепции в области экологии. Так он обозначил, что совокупность организмов, обитающих в данном биотопе, является именно системой, с её составными элементами, с единой историей и со способностью к согласованному развитию.
 
В 1937 г. Он уходит на пенсию, как заслуженный профессор. Большую часть своей пенсии он тратит на сохранение природы Великобритании.
 
В 1939 г. публикует свою книгу «Британские острова и их растительность» и продолжает работать в британском Экологическом обществе (в качестве президента).
 
В 1941 г. награжден золотой медалью Общества Линнея в Лондоне,  а в 1950 г. получил рыцарское звание.
 
В 1947 г. возглавляет Совет по развитию полевых исследований, а с 1949 г. по 1953 г. становится председателем Совета «Охрана природы».
 
Артур Джордж Тенсли умирает 25 ноября 1955 г. в Грантчесте (Кембриджшир, Англия)
Артур Джордж Тенсли и миссис Эдит Тенсли в Чикаго (Иллинойс)

 

Беклемишев Владимир Николаевич
22 сентября 1890 - 4 сентября 1962
 
Беклемишев Владимир Николаевич (22 сентября (4 октября) 1890, Гродно — 4 сентября 1962, Москва) — советский зоолог, действительный член АМН СССР (1945) и Польской АН (1949), заслуженный деятель науки РСФСР (1947), лауреат Сталинской премии (1944, 1952).
 
Окончил Императорский Санкт-Петербургский университет в 1913 г. 
 
В 1918 г. переезжает в Пермь, где занимает должность доцента в недавно основанном Пермском университете (с 1920 г. становится профессором того же университета). 
 
С 1932 г. заведующий отделом энтомологии Института малярии и медицинской паразитологии в Москве (ныне Институт медицинской паразитологии и тропической медицины им. Е. И. Марциновского), с 1934 г. профессор кафедры зоологии и сравнительной анатомии МГУ.
 
Основные работы В. Н. Беклемишева: 
 
Основы сравнительной анатомии беспозвоночных. 1-е изд.: 1944, 2-е изд.: 1950, 3-е изд. (в 2-х т.): 1964.
 
Медицинская энтомология. 1949.
 
Биогеоценологические основы сравнительной паразитологии. М.: Наука. 1976. 502 с.
Методология систематики. М.: KMK Scientific Press Ltd. 1994. 250 с.
 
Медицинская паразитология и паразитарные болезни. 1960. Вып. 6. С. 752—753.

 

Дарвин Чарльз Роберт (Darwin Charles Robert)
12 февраля 1809 - 19 апреля 1882
 

Дарвин Чарльз Роберт (Darwin Charles Robert)

"Первой действительно научной эволюционной теорией явилась теория Чарльза Дарвина (1809-1882). Он объяснил приспособленность живых организмов к условиям их существования и увеличение видового разнообразия действием "естественного отбора". Решающее влияние на формирование научных взглядов молодого Дарвина оказало кругосветное путешествие на корабле "Бигль". Увиденное за время плавания заставило ученого усомниться в неизменности видов растений и животных. Однако, вернувшись в Англию, он не спешил с публикацией, ища все новые подтверждения правильности теории естественного отбора. Наиболее убедительными доказательствами оказались многочисленные примеры искусственного отбора, при помощи которого человек создал все многообразие пород домашних животных. Так, скрещивая разные породы голубей, Дарвин иногда получал птиц, напоминавших дикого скалистого голубя. Он пришел к выводу, что столь непохожие друг на друга домашние голуби произошли от единого предка, а своими конкретными свойствами разные породы обязаны отбору, производившемуся человеком.
 
Учение Ч. Дарвина вызвало широкий резонанс в научном мире. Отрасли биологии приобрели эволюционный характер. Например, работы В.О.Ковалевского по истории ископаемых копытных положили начало эволюционной палеонтологии. Конечно, далеко не все ученые благосклонно восприняли учение Ч. Дарвина. Научная критика дарвиновской теории помогла понять проблемы эволюционной биологии, главная из которых заключалась в необходимости изучения закономерностей наследственности.
 
...Небольшой английский городок Шрусбери. На вершине крутого обрыва, который уступами спускался к реке Северну, стоял высокий, выстроенный из красных кирпичей дом. Его окружал большой сад с декоративными и плодовыми деревьями. Комнаты нижнего этажа, увитого зеленым плющом, выходили прямо в оранжерею. В этом доме 12 февраля 1809 года родился Чарльз Дарвин.
 
Его отец Роберт Дарвин был врачом и пользовался широкой известностью. Он был необыкновенно заинтересован в людях, относился к ним с искренней симпатией и внушал пациентам такое уважение к себе, что они даже делились с ним своими житейскими проблемами.
 
Мать Дарвина умерла, когда Чарльзу было немногим более 8 лет, и он помнил только ее кровать, черное бархатное платье и рабочий столик. Через год после смерти матери Чарльза отдали в школу доктора Батлера, где изучались главным древние языки. Маленький Дарвин увлекался сбором коллекций раковин, печатей, монет. Особенно любил он собирать птичьи яйца, но никогда не брал из гнезда больше одного яйца. Многие часы он проводил на берегу реки, забросив удочку и поглядывая на поплавок. Как-то он узнал, что червей можно умертвлять морской водой, и с тех пор никогда не насаживал на крючок живого червья, хотя это, может быть, и уменьшало его улов. Он старался находить для коллекции мертвых бабочек и жуков, чтобы не прокалывать живых насекомых булавками.
 
Вечерами, когда в Шрусбери гасли огни, Чарльз с братом Эразмом забирались в беседку и здесь, в самодельной химической лаборатории, пытались получить вещества, которых не получил до них еще не один химик.
 
Узнав о новом увлечении Чарльза, товарищи прозвали его "Газом”, а доктор Батлер сделал ему при всех выговор, выразив надежду, что вместо никчемных занятий он будет с должным прилежанием изучать языки.
 
Так как от пребывания в школе Доктора Батлера не было никакого проку, отец забрал Чарльза из школы вместе с его старшим братом и отправил детей в Эдинбургский университет на медицинский факультет.
 
Чарльза увлекало изучение живой природы. Среди студентов было немало любителей природы. Вместе с ними он собирал в лужах и на берегу после отлива червей, рачков и моллюсков; нередко выезжал с рыбаками в море, где вылавливал устриц, и за короткое время собрал большую коллекцию раковин. Он познакомился с негром, который зарабатывал на жизнь набивкой чучел. Дарвин стал брать у него уроки и просиживал в его доме целые вечера.
 
Но медицина не увлекла Чарльза, и отец предложил ему стать священником. Молодой Дарвин прчел несколько богословских книг и не нашел в них ничего, что противоречило его убеждениям. Он верил сказкам библии о сотворении мира богом и о всемирном потопе. Кто бы мог подумать, что пройдут годы и Дарвин нанесет самый сильный удар религии, который ей когда-либо случалось получать.
 
1828 году Дарвин поступил в Кембриджский университет на богословский факультет. Изучая богословские науки, Чарльз попрежнему увлекался спортом, живописью, музыкой, часами простаивал в галлерее Кембриджа перед картинами. Вглядываясь в живописные пейзажи, в лица людей, он думал, как прекрасно серьезное исскуство, выражающее большие мысли. Он любил чарующую музыку Бетховена: когда в комнате раздавались тихие, нежные звуки Лунной сонаты, Чарльз затаивал дыхание, дрожь пробегала у него по телу и перед его глазами вставало озеро в мягком сиянии лунной ночи или яркие солнечные блики среди тенистой литсвы, омытой дождем.
 
Но ничто не доставляло ему такого удовольствия, как собирание жуков. Это уже было служение науке, и довольно скоро все виды кембриджских жуков были в его коробках. Он отыскивал их повсюду, даже во мху, снятом со старых деревьев, и в соре, сметенном со дна барок. Особенно запомнился ему один случай. Однажды, содрав с дерева кусок коры, он увидел двух редких жуков. Взяв по одному из них в руки, он уже собрался уходить, как вдруг увидел третьего, с рисунком на брюшке в виде большого креста. Этого жука он не знал. Ошибится он не мог: память на жуков у него была прекрасная. Недолго думая, Дарвин сунул одного жука в рот и придавил его зубами, но жук внезапно выпустил Чарльзу в рот едкую жидкость, которая больно обожгла язык. Дарвин с отвращением выплюнул жука, потеряв при этом свою находку. Как-то Чарльз прочел в одном журнале о редком жуке, там же было указано: "Пойман Ч. Дарвином”. Самолюбие его было черезвычайно польщено, и он даже подумал: не стать ли ему жуколовом?
 
В Кембридже Дарвин познакомился с профессором Генсло. Впервые в мрачных средневековых аудиториях Генсло предложил студентам для изучения живые цветки. Знания его по ботанике, химии и минералогии были так обширны, что Дарвину казалось: Генсло знает все.
 
Дарвин впитывал в себя эти знания, как впитывает сухая земля каждую упавшую на нее каплю дождя. Часто Генсло уводил студентов в окресности Кембриджа и образно рассказывал о растениях. Дарвин всегда принимал участие в этих прогулках, так что его стали называть "Тот, что гуляет с Генсло”.
Познакомился Дарвин и с геологом Седжвиком. Не раз карабкался он с ним по необитаемым горам Северного Уэльса и делал геологическую разведку еще не исследованных мест. Несмотря на свое обещание никогда не заниматся геологией, он работал "как тигр” и на каникулах составил геологическую карту окрестностей Шрусбери.
 
Как-то Дарвин нашел в песчаной яме тропическую раковину. Пласты относились к ледниковому периоду - как же попала в них эта раковина? Удивленный, Дарвин показал свою находку Седжвику.
 
- Скорей всего,- спокойно сказал геолог,- кто-нибудь выбросил эту штуку в яму. Если бы действительно раковина попала в ледниковые пласты естественным путем, то это перевернуло бы вверх дном все наши представления о них.
 
Дарвина удивило равнодушие ученного, который не заинтересовался такой редкой находкой. Разве человек, которому все ясно, перевернет науку?
 
Священником Дарвин так и не стал. Однажды он получил письмо от профессора Генсло. Профессор писал, что корабль "Бигль” ("Ищейка”) отправляется в кругосветное плавание, и советовал Дарвину принять участие в этом путешествии в качестве натуралиста
 
Начались энергичные сборы в дорогу. Приехав в Плимутскую бухту, Дарвин увидел стоявший на якоре десятипушечный бриг, один из тех небольших судов, которые моряки прозвали "гробами”, так как такие корабли легко переворачивались во время шторма.
 
"Бигль” должен был обследовать морские пути к Южной Америке (где находились тогда колонии Англии) и привезти точные мореходные карты для безопасного плавания вдоль ее неисследованых берегов. Капитан "Бигля” Фиц-Рой провел Дарвина в каюту: середину ее загромождал большой стол, над ним висел гамак, в котором Дарвин мог отлеживатся во время качки; вдоль стен стояли книжные шкафы. Предложив Дарвину свои книги, инструменты и оружие, Фиц-Рой сказал:
 
- Располагайтесь поудобнее. Ведь нам предстоит трястись на этом судне долго. Для меня было бы истинным несчастьем знать, что мой спутник чем-то недоволен.
 
Когда "Бигль” покинул Плихмутскую бухту и уходил в открытое море, Дарвин долго еще слышал печальные удары колокола с Элдистонского маяка и все смотрел на берег, пока тот совершенно не скрылся из виду за голубой далью воды.
 
Кажое утро, забросив за борт сеть, он вылавливал мелких морских животных. Матросы прозвали его "Мухоловом”, а лейтенант Уихгем, в обязанности которого входило следить за порядком и чистотой на палубе, приходил в отчаяние при виде уймы грязи, которую Дарвин вытряхивал из сети.
 
Немало неприятностей доставляла Дарвину качка. Во время шторма, когда яростно дул ветер, море грохотало, с ревом вздымались покрытые пеной волны,- ничего не было видно вокруг, кроме бесчисленных брызг. И только альбатрос, распустив крылья, ровно несся по ветру. Маленький корабль бросало, как щепку, он то взлетал на гребень волны, то нырял в бездну, и тогда бурная волна захлестывала его жалобно скрипевшие снасти. В такие минуты Дарвину казалось, что сама судьба против него. Он жестоко страдал от морской болезни и горячо раскаивался, что поехал. Но отказаться от дальнейшего путешествия он не мог. Мысль исследовать тропическую природу все сильнее захватывала его воображение.
 
За все время плавания никто не слышал от него сердитого слова и не видел его в дурном расположении духа.
 
Когда "Бигль” бросил якорь у берегов Бразилии, Дарвин попал в места, полные таких соблазнов для любознательного натуралиста, что чувствовал себя вознагражденным за все свои страдания. Ему казалось, что он попал в волшебный край исполненных желаний.
 
Красота тропического леса поразила его. Множество лиан, подобно змеям, обвивали деревья, ползли по земле и переплетали все, создавая дикую неразбериху, которая поражала глаз первобытной красотой. Дарвин любовался беспорядочной, роскошной оранжереей, созданной природой. Какое богатство видов! Какой буйный рост зелени под благотворным влиянием тепла и влаги!
Дарвин следил за полетом больших ярких бабочек. Медленно и величественно летали они над цветками, а опустившись на землю, распускали крылья и бегали, производя треск и шум. Целая армия муравьев-листорезов не спеша шествовала по тропикам, прикрываясь кусочками листьев, словно зонтиками. Оса охотилась за пауком, готовя корм для своих личинок. Отрывисто чиркая, носились среди колючих деревьев крошечные колибри. Время от времени они подлетали к цветам, глубоко погружали в них тонкий изогнутый клюв и висели в воздухе на своих невидимых крылышках.
 
Когда наступали сумерки, древесные лягушки, цикады и сверчки поднимали неумолчный концерт и, прислушиваясь к их разноголосому хору, Дарвин следил за светящимися насекомыми...
 
Летом 1832 года "Бигль” подошел к побережью Уругвая.
 
...Гасла вечерняя заря, за горизонтом тонул тусклый розовый блеск последенго луча. Ярко разгорался костер, разведенный туземцами, и причудливые тени от пляшущих языков пламени метались по траве. Дарвин лежал на земле, положив под голову седло вместо подушки, и наблюдал, как местные жители - гаучосы жарят мясо дикой коровы, завернув его в шкуры, чтобы ни одна капля мясного сока не вытекла. Какой-то гаучос поймал эту корову с помощью лассо(аркана, сплетенного из сыромятных ремней). Дарвин видел, как ловчий сделал большую петлю, покрутил ее над головой и, прицелившись, ловко метнул вперед, набросив на шею убегающему животному. И Дарвин понял, почему этих местах звери боялись человека верхом на лошади и не обращали внимания на выстрелы: они не знали ружья. Взяв лассо, он хотел поохотится, но поймал своего собственного коня, и гаучосы хохотали до упаду, впервые увидев, как всадник изловил самого себя.
 
В Уругвае песчаные волнистые равнины местами были покрыты блеклой, сожженной солнцем травой. Деревьев не было, лишь по берегам рек росли чахлые безлистые кустики, они безмолвно повествовали о палящем зное, о жгучих ветрах и искушенном зноем земле.
 
Вспомнив раскошную растительность тропиков, Дарвин подумал: какую большую роль играют условия жизни в развитии растений и животных.
 
В Бразилии и Уругвае Дарвин собрал в коллекцию 80 видов птиц и много пресмыкающихся. Здесь он нашел крупную челюсть и зуб мегатерии - вымершего ленивца. Стоя на обрывистом речном берегу, Дарвин с удивлением рассматривал найденную челюсть. Судя по ее величине, древние ленивцы были огромными животными, величиной со слона. Но как же они питались? Лазить по деревьям, как это делают современные ленивцы, они не могли (какая же ветка выдержала бы слона?). Очевидно, опираясь на массивные задние конечности и хвост, они обхватывали дерево передними конечностями, пригибали его к себе и объедали листву. Но отчего они вымерли? Человек не мог их уничтожить - тогда не было людей.
 
Может быть, причиной гибели этих гигантов были катастрофы? Но если бы это было так, ленивцы вообще исчезли бы с лица земли, а не уменьшились бы до в размерах до величины современных ленивцев. Дарвин не находил ответа: отчего они вымерли? Чем объяснить их сходство с современными животными?
 
Еще более удивился Дарвин, найдя зуб ископаемой лошади. Дикая американская лошадь! Но ведь лошадей в Америке не было, пока их не завезли туда европейцы. При виде лошадей, привезенных испанцами, индейцы шарахались в сторону. Откуда же этот зуб? Кости вымерших животных заставили задуматся Дарвина о далеком прошлом Земли. Кювье считал, что только лицо катастрофы меняют лицо планеты и ее живой мир.
 
Дарвин знал, что вулканические извержения, землетресения, наводнения - грозная сила. Однажды он сам был свидетелем землетресения. Это случилось в Южной Америке. В этот день он лежал на берегу моря и отдыхал. Вдруг сильный толчок поднял его на ноги. Земля глухо гудела, стонала, горбилась, подземный гул и грохот камней слились в оглушительный рев разрушения гибели. Деревья качались, словно от сильного ветра, в море поднимались огромные волны, они обрушивались на берег, выбрасывая тяжелые камни. Два города были разрушены до основания, земля растрескалась, берега заметно поднялись, и раковины, за которыми жители еще недавно ныряли на дно, теперь покрывали прибережные скалы.
 
Дарвин был потрясен зрелищем переворота, который совершается веками, а здесь произошел в одну минуту. Он знал, что страшные опустошения производят и обвалы, когда огромные массы густой грязи сползают по травянистым склонам в долины и превращают цветущие места в серую, слабоволнистую, безжизненную поверхность. Иногда обвалы перегрождают горные долины, создают запруды высотой в несколько сот метров и новые озера длиной в сотни километров. Изменяют поверхность Земли и песчаные бури, и весенние половодья, и ливни, которые, стремительно стекая вниз по склону, увлекают за собой продукты разрушения горных пород и минералов, отлагая их где-то в другом месте. Но эти слепые силы разрушения действуют не везде и не всегда, от случая к случаю.
 
И у Дарвина возникла иная идея, чем у Кювье: кроме этих катастроф, есть и другие силы.
 
Дарвин взял с собой в путешествие только что вышедшую книгу известного геолога Лайлеля "Основные начала геологии”. Лайлель утверждал новую в то время мысль - весь облик Земли меняется постепенно, без катастроф, под действием ветра, воды, колебаний температуры. Размельченные в песок и гальку, горные породы смываются в море, где постепенно оседают и образуют отложения в виде пластов. В одних местах земная кора опускается и вместо сухой безлесной равнины появляется обширное пространство голубой воды. В других - поднимается морское дно, и новые горные складки возникают там, где некогда бушевал и пенился прибой...
 
Лайлель переоценивал значение "малых сил” природы. Но для того времени книга, говорящая о постепенных изменениях, об эволюции, была замечательна.
 
Если изменяются условия жизни, то и живые организмы должны изменятся. Впервые у Дарвина появилось сомнение в сотворении мира богом.
 
Особенно заинтересовал Дарвина животный и растительный мир Галапагосских островов. Эти острова, расположенные в 700 километрах к западу от американского берега, покрыты черной вулканической лавой, застывшей волнами и изборожденной темно-коричневыми трещинами. Низкий, тощий кустарник местами сухо шелестел своими безлистными ветвями, и лишь по склонам гор после обильных дождей поднималась яркая солнечная зелень. На береговых скалах грелись на солнце крупные ящерицы, они убегали из-под самых ног, ища укрытия в неровных массах лавы. На ногах у них были плавательные перепонки, они могли прекрасно плавать и питались морскими водорослями. Огромные слоновые черепахи медленно бродили среди камней, опустив голову, а увидев врага, прятались в свой панцырь и громко шипели.
 
Здесь Дарвин собирал растения, образцы минералов, ловил насекомых и птиц. Птицы были удивительно доверчивы. Они подходили к человеку на такое расстояние, что их можно было прикрыть шляпой.
 
Колонисты рассказывали, что раньше птицы садились даже на протянутую руку, принимая ее, очевидно, за ветку дерева.
 
Дарвин объяснял доверчивость птиц тем, что они еще не знали человека и не научились на своем горьком опыте его бояться.
 
Растительный и животный мир островов заинтересовал Дарвина своим своеобразием. Он собрал здесь 20 видов сложноцветных растений и обнаружил 25 видов птиц, которые встречались только на архипелаге, например вьюрки, совы, пищухи.
 
Особенно замечательными были вьюрки. Дарвин насчитал из 13 видов. В окраске оперения этих мелких воробьиных птиц не было ничего примечательного, зато клювы... У одних видов клювы были широкие, как у дубоноса, у других - средние, как у зяблика, у третьих - тонкие, как у малиновки. Одни охотились за насекомыми, другие собирали зерна. Сравнение их клюва, хвоста, формы тела и оперения приводило к мысли, что все эти 13 видов птиц произошли от одного общего предка. На разных островах архипелага и черепахи были разные, и ящерицы, и растения...
 
Дарвин задумался. Расстояние между островами невелико, всего несколько десятков километров, но океан между ними очень глубокий, течение быстрое, поэтому переплыть с одного острова на другой животные не могли. Но, может быть, ветер переносил семена и помогал птицам преодолевать проливы? Однако сильных ветров, дующих с острова на остров, здесь нет. К тому же эти голые скалистые острова никогда не были одним куском суши, они так и появились отдельными островами много тысяч лет назад, когда морское дно стало подниматся и вулканы вышли из воды. Следовательно, о перемещении животных между островами не могло быть и речи: их жизнь ограничена водой, омывающий остров.
 
Так отчего же они так различны? Ведь природные условия на островах сходны: один и тот же климат, одинаковой высоты скалы... Если верить библейским легендам, животные и растения были созданы богом для той среды, в которой они живут. Но не сотворил же бог для каждого острова свои виды! И что особенно странно: островные виды напоминают американские, хотя острова никогда не были соединены с материком Южной Америки. Остается допустить, что некогда растения и животные различными путями прилетели, прыплыли или были завезены человеком на Галапагосские острова, а на каждом острове изменялись самостоятельно, пока не образовали новые виды, различия между которыми тем больше, чем дальше отстоят друг от друга острова и чем глубже разделяющие их проливы.
 
Изучение фауны Галапагсских островов заставило Дарвина задуматься над тайной появления новых видов на Земле, о многообразии жизни, о сложных взаимоотношениях между видами.
 
Дарвин прожил на "славном кораблике” 5 лет. Он переплыл Атлантический, Тихий, Индийский и снова Атлантический океаны. Он видел богатую растительность тропиков, безотрадные равнины Патагонии, покрытые лесом скалы Огненной Земли.
 
В тот день, когда "Бигль” бросил якорь у родных берегов, свирепствовала буря. Густой мрак покрывал небо, порывами бил сырой, пронизывающий ветер, лил мелкий косой дождь. С почтовым дилижансом Дарвин отправился в Шрусберри. Отец, окинув взглядом его возмужавшую фигуру, с удовлетворением воскликнул:
 
- Вот ты каков! Ну, что же, видимо, путешествие пошло тебе на пользу.
 
Дарвин стал разбирать ящики с коллекциями. Чего там только не было! Гербарии растений, кости вымерших животных, банки с улитками, коробки с насекомыми и целая связка исписанных тетрадей - его дневник. Все это требовало обработки.
 
Некоторое время Дарвин жил в Лондоне, потом женился и переехал с семьей в Даун - небольшой уединенный городок недалеко от Лондона.
 
Теперь его интересовали уже не отдельные виды, а взаимные связи между ними, их приспособленность к окружающей среде. Раньше описывали виды такими, какими они были, теперь нужно было выяснить, как и почему они стали такими. Вот ископаемые остатки. Чем дальше вглубь веков, тем меньше вымершие животные похожи на современных. Как это объяснить? Видимо, животные изменялись. Но как происходил процесс изменения? Это важно было знать - в этом был ключ к разгадке появления новых видов. Дарвин уже не верил в божественное "да будет”, он признавал "естественный ход вещей”.
Ответ на вопрос, как возникают новые виды, Дарвин искал практической деятельности человека. Он изучал работу животноводов растениеводов, сам занимался разведением кур и голубей, наблюдал за питанием насекомых и опылением растений, вел обширную переписку с людьми науки и практики, читал множество книг.
 
Изучая историю выведения разных пород лошадей, кур, овец, Дарвин установил, что многочисленные породы берут начало от одного или немногих диких видов. Изменения их связаны с изменением условий жизни: питания, климата и т. д. Человек отбирает животных и растения с полезными для него изменениями. Сам человек, как думал Дарвин, не может создавать эти изменения, их вызывает природа, а человек лишь комбинирует эти дары природы, отбирает их. Благодаря отбору накапливаются и усиливаются полезные человеку изменения, а это приводит к совершенствованию старых пород и сортов и к выведению новых.
 
Но как возникают новые виды в природе? Отбор может идти не только по заранее намеченному плану, но и без него, без ясно осознанной цели. При этом человек не только отбирает лучших, но и уничтожает тех, которые не отвечают его нуждам или вкусам. Следовательно, не каждое существо, появившееся на свет, может уцелеть и подарить миру потомство.
 
А как же в естественных условиях? Каждый ли пробившийся из земли росток разовьется в растение? Каждый ли появившийся в гнезде птенец станет взрослой птицей? Нет. Но кто выжевет? Очевидно, тот, кто окажется более приспособленным к условиям жизни. Но ведь в природе нет браковщика. Кто же отбирает?
 
Отбор происходит сам собой, естественным путем. Да, слово найдено: естественный отбор.
 
В хозяйстве отбирает рука человека - это искусственный отбор, в природе - рука времени - естественный отбор. В природе животные и растения тоже изменяются под давлением изменившихся условий жизни. Но не все особи одного вида изменяются одинаково, и те из них, которые имеют хоть какое-нибудь, пусть незначительное, преимущество перед остальными, выживают в результате естественного отбора, оставляют потомство и в конце концов вытесняют менее приспособленных. Естественный отбор приводит к постепенному накоплению и усилению полезных для организма изменений, к совершенствованию организмов и приспособлению их к меняющимся условиям среды, а в результате - к появлению новых видов.
 
Наконец-то приспособленность организмов и происхождение видов - то, что раньше казалось загадкой, чудом, что представлялось многим проявлением "премудрости творца”,- нашли свое объяснение.
 
По преданию, однажды увидев, как упало на землю спелое яблоко, Ньютон открыл закон всемирного тяготения.
 
Хозяйственная практика человека оказалась для Дарвина тем "ньютоновым яблоком”, которое натолкнуло его на верное решение великого вопроса, волнующего беспокойный человеческий ум,- появление в природе новых видов.
 
В умах великих ученных произошел смелый скачок мысли: у Ньютона - от падающего яблока к планете, несущейся в бесконечных просторах Вселенной; у Дарвина - от приемов скотоводов - к законам, управляющим живым миром.
Дарвин пришел к выводу: виды изменчивы, и родственные виды происходят от общего корня. Он нашел новое и простое объяснение загадочного явления. Для него лично вопрос о происхождении видов был решен, но как мало это значило! Он представлял, с какими трудностями ему придется встретится, доказывая свою теорию, но она объясняла слишком многое, чтобы быть ложной.
 
Не так-то легко было объяснить, почему все живое приспособлено к жизни. В 1858 году Дарвин получил от английского натуралиста Уоллеса, находившегося в то время на Малайском архипелаге, очерк "О стремлении разновидностей бесконечно удалятся от первоначального типа”. В очерке излагалась теория, аналогичная теории самого Дарвина. Дарвина поразило удивительное совпадения мыслей его и Уоллеса. 20 с лишним лет Дарвин с необыкновенной глубиной разрабатывал вопрос о происхождении видов, и вот... его опередили
 
По совету друзей Дарвин коротко изложил свои мысли в статье, которая вместе с очерком Уоллеса была опубликована в трудах Линеевского общества. Но эти работы не привлекали к себе внимания ученых, и только один профессор написал отзыв, в котором заметил, что все новое в записках неверно, а все верное - не ново.
 
В этом же году Дарвин написал сжатое изложение своей теории, а на следующий год, когда ему исполнилось 50 лет, вышел небольшой зеленый томик, озаглавленный "Происхождение видов путем естественного отбора, или Сохранение пород в борьбе за жизнь”. Книга была раскуплена в один день. Успех был огромный.
 
Одни ученые сравнивали впечатление от книги со вспышкой молнии, которая заблудившемуся темной ночью человеку внезапно освещает дорогу. Другие - с бомбой, которую Дарвин бросил из своего мирного сельського жилища в лагерь противника.
 
Во Франции ученые отнеслись к теории с презрением. Немецкие антидарвинисты выпустили свинцовую медаль, на которой Дарвин был изображен в оскорбительно-карикатурном виде с ослинными ушами.
 
Английский геолог Седжвик с возмущением говорил, что эта теория не более как цепь мыльных пузырей, и свое письмо к Дарвину закончил так: "Ныне - один из потомков обезьяны, в прошлом - ваш старый друг”. Так как учение Дарвина подрывало устои религии, реакционные ученые натравливали на него духовенство. Об одном критике Дарвин писал друзьям, что сам критик, пожалуй, не стал бы его жечь на костре, но он принес бы хворосту и указал бы черным бестиям, как его поймать. Католические священники организовали особую академию для борьбы с эволюционным учением, назвав его "скотской философией”.
 
Брань и презрение невежественных людей огорчали Дарвина, но он не отвечал им. Он ценил лишь мнение людей, которых уважал
 
Передовые ученные встретили теорию Дарвина с большим воодушевлением. Немецкий биолог Э. Геккель писал, что, прочтя эту гениальную книгу, он почувствовал, как "завеса упала с его глаз”. Молодой профессор Гексли готов был "взойти на костер” за новую идею. Тропа, по которой Дарвин предлагал следовать за собой, казались ему не воздушным путем из нитей паутины, а широким мостом, по которому можно пройти через многие пропасти.
 
Ф. Энгельс отметил, что Дарвин нанес сильнейший удар идеалистическим представлениям о природе, доказав, что современный органический мир является продуктом исторического развития, длившегося миллионы лет. Он сравнивал заслуги Дарвина в открытии законов развития природы с заслугами Маркса, открывшего законы развития общества.
 
Русский перевод "Происхождения видов” появился в 1864 году. Распространение дарвинизма в России совпало с подъемом революционного движения, с пробуждением общественного сознания после Крымсокой войны, с распространением идей великих русских демократов Н. Г. Чернышевского, А. И. Герцена, Д. И. Писарева. И хотя и здесь не обошлось без попыток превратить теорию в "бессвязную кучу мусора”, но при помощи многочисленных популяризаторов учение Дарвина стало достоянием широких читающих кругов и было встречено сочуственно. Д. И. Писарев называл Дарвина гениальным мыслителем и писал, что Дарвин рассказывает о законах органической природы так просто и доказывает так неопровержимо, что всякий, кто прочтет его книгу, удивляется, как это он сам не додумался давным-давно до таких ясных выводов. Но главным бойцом в этой битве идей была сама книга Дарвина.
 
Прошли годы, и учениe Дарвина разлилось бурным потоком, сметающим на пути все препятствия. Дарвину посчастливилось при жизни увидеть торжество своих детей: не проходило и года, чтобы он не получал какой-нибудь награды.
 
В последние годы жизни Дарвин чувствовал себя особенно плохо: не мог ходить, все его утомляло. В ночь на 18 апреля 1882 года у Дарвина случился сердечный припадок, он потерял сознание, а придя в себя, разбудил жену и тихо сказал:
 
- Я совсем не боюсь умереть.
 
19 апреля 1882 года Дарвина не стало. Его похоронили в Лондоне в Вестминстерском аббатстве - усыпальнице великих людей страны..